Виталий Бронштейн

Общественный деятель и педагог, заслуженный работник образования Украины.

Наполнить ветром паруса

Наполнить ветром паруса
Наверное, каждый директор школы, даже бывший, доволен, когда выпускники прошлых лет приглашают его на свои ежегодные встречи.

Автор этих строк не исключение, особенно, в нынешнем случае, когда задолго до мероприятия его стали «бомбить» приглашениями, начиная с «Одноклассника» и далее, по нарастающей – телефонными звонками, открытками и, что уж вовсе удивительно, заказной телеграммой. Я даже в какой-то момент растерялся: не стряслось ли там чего-то...

Все оказалось нормально, нам с женой вечер очень понравился, кому ни приятно, когда добрая память нежданно дарит тебе чудные воспоминания. Но вначале – несколько слов о школе, где проходила встреча. Слегка перефразировав известное выражение, могу о ней сказать так: в жизни каждого директора случаются три школы: первая, последняя, и одна. Ну, о последней, еврейской, рассказывать не буду, читатели и так о ней все знают.

О Понятовской восьмилетке, моей первой сельской красавице, и ее прекрасных учителях – рассказ еще впереди, а вот Белозерская №2, которую я возглавил в далеком 1976 году и все последующее десятилетие своей жизни накрепко связал с нею, как раз и есть та «одна», что является сейчас предметом нашего разговора. Честно признаюсь, когда мне, молодому директору маленькой сельской школки предложили принять крупную райцентровскую новостройку, я чуть не прослезился от радости. Такое доверие!

Правда, несколько покоробила беседа с первым секретарем райкома, вернее, ее завершение, когда он произнес странную фразу: «Вы понимаете, какую ответственность мы берем на себя, назначая вас директором школы в крупном районном центре?».

Я немного растерялся и сконфужено промямлил: «Не совсем... Я же и так, вроде, директор... У меня высшее образование, служил в армии, где был принят в партию, в тюрьме не сидел... О какой ответственности идет речь?».

Первый, а он впоследствии оказался хорошим человеком, у нас потом были нормальные отношения, внимательно посмотрел на меня, затем отвел взгляд и грустно произнес: «А мне говорили, что ты умный парень». Конечно, друг друга мы тогда поняли, но моя радость от такого назначения оказалась чуть подмоченной. Особенно, когда через некоторое время я узнал, что до меня приглашение возглавить эту гигантскую школу-новостройку получили шесть человек. И все благополучно отказались.

Они, очевидно, знали тогда то, что было неведомо мне: перечень недоделок и недостатков при приеме нового учебного заведения составил 12 страниц печатного текста. Всего лишь... (!)

В последующие годы, когда школа начнет прочно становиться на ноги, будет все: грамоты и призовые места в районных и областных соревнованиях, переходящие знамена – предмет особой гордости школьного коллектива, и – кто б сомневался! - появление желающих усесться в директорское кресло, ставшее вдруг для многих привлекательным.

В конце концов, меня все-таки потихоньку выжили из Белозерки в другую десятилетку за несколько километров от райцентра. Под благовидным предлогом «подъема отстающего объекта». Кстати, со мной перешло туда сразу несколько учителей, хотя к новому месту работы им приходилось добираться на автобусе. А тот, кто пришел после меня, собрав коллектив на первое совещание, расставил точки над «і», сказав ключевую фразу: «Мы наведем здесь русский порядок!». Таким образом, предыдущий «порядок» национального определения им не удостоился, но был всем понятен. О завидных переменах, произошедших там с тех пор, говорить не будем, отмечу лишь сущую, но показательную мелочь: разбитые окна да окраску панелей в густые синие и зеленые цвета – дело тончайшего сельского вкуса...

На встрече, как и на других подобных мероприятиях, преобладали добрые комплиментарные нотки. Расскажу об одном эпизоде. Всех рассмешила стройная элегантная красавица, обратившаяся ко мне с такими словами: «Дорогой наш первый директор! Хочу от всей души сказать вам огромное «спасибо» за те необычные, запомнившиеся нам на всю жизнь, уроки, которыми была щедра ваша педагогическая деятельность!"

Один из них я хочу напомнить сегодня.

- Вы помните, какие портреты висели в вашем кабинете, Виталий Авраамович? – спросила она. В зале оживленно загудели.
- Да, - осторожно отвечал я, - портрет орденоносного генсека Брежнева...
- Это над вашим столом, - подтвердила бывшая ученица. – А напротив, не помните?
- Как же, как же, припоминаю... - неловко замялся я. В зале стали смеяться. Судя по всему, другая картина, о которой зашла речь, многим запомнилась.
- Там висела, - сказала она, уже обращаясь к залу, - картина Репина «Иван Грозный убивает своего сына». В зале засмеялись значительно громче.
- И вот меня, шестиклассницу, шалившую на уроках, несчастную и заплаканную, за руку привела к вам «русачка» с жалобой на поведение и на то, что я не выучила стихотворение Лермонтова «Парус»... И вы, глядя на меня испепеляющим взором, указали на эту картину и спросили: «Знаешь ли ты, маленькая лентяйка, за что Иван Грозный убил своего сына? Он убил его за то, что тот не знал наизусть ни одного стихотворения Лермонтова и мешал учителям проводить уроки! И запомни: если бы у Грозного была дочь, то и ей бы за такие бесчинства не поздоровилось! Я вышла из вашего кабинета потрясенная. Я не хотела, чтобы меня убивали: ни Иван Грозный, ни кто-нибудь еще. И с тех пор воспылала столь негасимой любовью к русской изящной словесности, что уже много лет преподаю ее в нашем педуниверситете в должности доцента кафедры литературы, и мой «парус» до сих пор полнится ветром, полученным в школьные годы. Спасибо вам за путевку во взрослую жизнь!».

Сидящие в зале ей бурно аплодировали, несмотря на то, что у многих была собственная история, связанная с грозным российским царем, последовательно и применимо к каждому из них, лишавшим жизни своего отпрыска за такие немыслимые прегрешения, как: двойка по физике, невыученный урок, прогул занятий или опоздание в школу.

А напоследок, стыдно признаться: взрослые, состоявшиеся люди охотно выпили за жестокосердого царя, сыгравшего заметную роль в их воспитании, и старого учителя, адаптировавшего убийственную «педагогику» 16-го века к последней трети 20-го, и много лет наполнявшего их паруса попутными ветрами...

Спасибо за добрые воспоминания!

Виталий БРОНШТЕЙН

© 2020 Інформаційне агентство "Херсонці". Всі права захищені.
Використання матеріалів ІА "Херсонці" може здійснюватись лише при наявності "активного гіперпосилання" на "Херсонці", а також на сам матеріал.
Редакція може не поділяти думку авторів і не несе відповідальність за достовірність інформації.
email: kherson.inform@ukr.net, контакти, архів