Анонс пресс-конференции был многообещающим: журналисты должны были обсудить пакет так называемых «исторических» законов, который Верховная Рада приняла 9 апреля текущего года.
Поэтому в пресс-клубе «Новый День» собралось достаточно приличное количество журналистов. Представители масс-медиа буквально засыпали столичного гостя вопросами, однако не все остались довольны полученными ответами.
В ходе пресс-конференции, если верить анонсу, представители херсонских СМИ должны были уточнить для себя достаточно серьезные вещи, касающиеся принятых законов. Например, можно ли будет ветеранам одевать ордена, будут ли открывать архивы коммунистических пресс-служб и другие. И это важно, ведь сегодня множество украинцев не имеет четкого представления об этих законах, и многим жителям нашего государства они могут быть не совсем понятными.
Однако разъяснять, что есть «плохо», а что «хорошо» в этих законах Александр Зинченко не стал, ссылаясь на то, что это не в его компетенции.
«Було б неправильно, якби я сказав, ось це є пропаганда, а ось це ні. Вирішувати такі речі має український суд. Український інститут національної пам'яті не має повноважень говорити такі речі. Ясно, що треба нічого не боятись і не попадати під вплив міфів, які винесли після таких законів», - сказал Зинченко.
Поэтому пресс-конференция превратилась в, своего рода, обмен мыслями, возможно, дискуссию, но консенсуса присутствующие в ходе этой дискуссии, по-моему мнению, так и не достигли.
На вопрос журналистов, целесообразно ли сейчас тратить деньги на переименование улиц, городов, только лишь потому, что они своими названиями напоминают о советском прошлом, к примеру, Днепропетровск, который вошел в список таких городов, и все потому, что был назван в честь революционера Петровского, столичный гость ответил так.
Дословно цитирую: «В такому випадку, я розповідаю історії людей, які були вбиті комуністичним режимом. Коли я відповідаю на таке запитання, то розповідаю, як це все відбувалось. А відбувалось це приблизно в такий спосіб: привозили від 250 до 350 людей, яких треба було знищити за одну ніч. Що таке розстріл? Як він проводиться? Розстріл виконувався в індивідуальному порядку. За той час, який був відведений на одну людину, на перевірку особистих даних, безпосереднє виконання цього вироку виходило в середньому 1 хвилина 26 секунд. Коли виконувався вирок – зовнішній крововилив близько літрів крові. Тобто за одну ніч в одній кімнаті проливалося близько 250-350 літрів крові. 350 літрів крові – це багато чи мало? Дорого це чи дешево? Порівняємо кров людей та кошти, які вимагають на перейменування тих вулиць. Якщо робити не корупційно, то чесне перейменування – це буде дешево», - сказал Зинченко.
Но! О том, что переименование городов и их улиц будет столь дешевым, я бы с такой уверенностью не говорила. Сами авторы законопроекта, а это группа из 13 нардепов, сколько будет переименовано топонимических объектов и во сколько это обойдется, уточнять не берутся. В пояснительной записке к законопроекту сказано только то, что его принятие «не потребует дополнительных материальных или финансовых затрат из госбюджета Украины».
Опять но! Для примера... Когда в 2009 году, власти Цюрупинска Херсонской области подняли вопрос о переименование города с населением всего 24 тыс. человек, было подсчитано, что это обойдется в 5 миллионов долларов. Поэтому, такая солидная циферка заставила отложить этот вопрос до лучших времен.
Вернемся к Днепропетровску, который по численности населения в 40 раз больше, чем Цюрупинск. А значит, что цена переименования города составит 200 миллионов долларов. И это, замечу, только один город, но он же не единственный. Так называемая «топонимическая» революция подгребает под себя и другие города Украины
Но это еще не все, ведь потратиться придется еще и на переименование улиц, скверов и площадей в населенных пунктах. Минимальные расходы - на адресные таблички на зданиях (минимальная цена одной - 150 грн.) и на дорожные указатели.
И тут снова возникает вопрос: а стоит ли в нынешней, и до того обостренной ситуацией в стране, тратить деньги на такие вещи? Причем мы рассмотрели только финансовый аспект. Такие переименования могут потянуть за собой волну недовольства, несогласия. Короче говоря, может образоваться своеобразный гражданский раскол, с которым мы наоборот пытаемся всячески бороться, ну или делаем вид, что боремся...
Просто непонятно, когда сегодня в стране столько проблем, мы почему-то вместо того, чтобы обращать внимание на настоящее и заниматься будущим, копаемся в прошлом, будто всяческие запреты решат сегодняшние вызовы, стоящие перед страной.
Неужели признание коммунистического тоталитарного режима 1917-1991 годов в Украине преступным сможет изменить жизнь простого гражданина? Неужели украинцы перестанут быть безработными, избавятся от безденежья, нищеты? Или может признание коммунистического режима преступным способно остановить войну на востоке страны?
Нет, это не будет решением каких-то проблем, реальных проблем, которые стоят перед Украиной, это будет больше отвлечением внимания от происходящего сегодня, от страшного происходящего...
Так что решает запрет коммунистической символики в Украине?
Татьяна БОЙКО
