Лоза

Сыро, промозгло. Легкий ветерок назойливо лезет со своими холодными объятиями. В друзья что ли набивается?

Ведь по сути, ему одиноко: люди кутаются и прячутся и потому бродит, как неприкаянный, цепляется ко всем. Может, бедняга, просто согреться хочет о чью-нибудь душу? Успокоиться, поговорить? А мы отворачиваемся спинами... Привыкли, чтобы нас самих кто-то грел: солнце, теплый ветер, добрый человек...

Ну иди сюда, бродяга. Я сейчас тоже один... А, нет, конечно не совсем один: просто не правильно выразился.

Это у меня период такой: часто остаюсь дома сам. Ксюха по работе мотается, дети, - университет, школа, садик. Что? Да-да, действительно, забавно получается. Но нам нравится... Нет повода стареть.

Однажды случай был смешной: на последнем звонке в гимназии выпускники шли прощальный круг по школьному двору вместе с родителями. У меня на руках была малюсенькая Яська и народ недоумевал: мы с Ксюхой родители или бабушка с дедушкой? Я по глазам видел...

Поднялось настроение? Ну и отлично. А то ты уж совсем мрачный прилетел.

Что-что? Я со стороны таким же невеселым показался? Странно. Да нет: может, задумчивый просто. Мне хорошо, люблю побыть один. Наобщался, наверное, в свое время... Теперь тишину люблю. Я в ней себя слышать стал...

Что делаю? Режу виноградную лозу. Нет, не кусты винограда: они уже обрезаны: давно, еще с осени. Я сгреб, наконец, длинные обрезки и теперь режу их на более-менее, одинаковые куски и складываю в тачку. Затем отвезу под навес, ближе к мангалу. Пускай сушатся до поры.

Когда-то этот виноград я сам сажал, вместе с сыновьями. Да и сад тоже.

Помощники? Да, теперь, конечно! А тогда, - маленькие были: больше пачкались и мешали, чем помогали. Но я их учил любить и разговаривать с саженцами. И дети считали это нормальным. Сейчас вот Яська выходит общаться с розами и будет по утрам здороваться с каждым новым цветочком в саду. Да, впрочем, сам все увидишь, что я рассказываю...

Что у меня в руке? Да это и есть старая виноградная лоза. Какую, кстати, она у тебя вызывает ассоциацию? Присмотрись. Я как раз об этом и размышлял до твоего появления.

Ладно, подскажу. Для меня это – жизнь. Разные куски, как разные отрезки времени: прямые, когда шел напролом, и витиевато-крученые, когда трусливо (а может быть, мудро) обходил препятствия. Уж какие есть. Я их не могу теперь изменить: ни годы, ни виноградную лозу.

Ветерок, как и я, задумчиво притих. Каждый думал о своем... Я молча взял секатор и продолжил нарезать лозу на равномерные, словно месяцы жизни, отрезки. Некоторые из них подолгу задерживал в руках, внимательно разглядывал и вспоминал, вспоминал, вспоминал...

Кто-то до сих пор перемывает вон тот кусок моей жизни. Я беру лозу, внимательно и, теперь уже, бесстрастно ее осматриваю. Да, такая себе, если честно: явно не идеальная, со множеством сучков и чревоточин. Пятна какие-то... Надо же: до сих пор не вывелись... Что? Отрицать их? Назвать по-иному?... Зачем? Да и глупо как-то: вон они, на виду.

А вот здесь, гляжу, – болела. Это, видимо, когда мне в 2007-м вторую группу прописали для оформления инвалидности. Дальше – вроде ничего: отошла, выглядит крепче и здоровее. И усиков больше: очевидно, что сильнее за жизнь хваталась...

Гляди, ветер, какая удивительная штука получается: лоза была срезана давно и пролежала здесь всю зиму, под снегом и морозами. А начал резать, - живая! Как память... Прошелся воспоминаниями по всей ее длине, прислушиваясь к себе, к своим ощущениям. Какие они? Мои. Только мои.

Я собрал аккуратно нарезанные кусочки и сложил их. Придет время, они еще послужат: распалить другие, гораздо большие, чем они сами, поленья, ну, или как минимум, согреть руки. Но они уже прошлое...

Прошлое, которое можно бесконечно ковырять, разглядывать и раскладывать. Пусть это делают те, у кого есть желание и время. Я же пошел к виноградному кусту: куда важнее, сформировать новую лозу. Как новую жизнь, как новую судьбу...

Ведь все в наших руках, правда, ветер? Эй, ты где запропастился?

В какой-то момент я ощутил, что холодный ветерок исчез. Обернулся по сторонам, но нигде его не заметил.

Интересно, он просто устал от нашего философского разговора или, наоборот, помчался пересказывать его другим? Может, и так. Только, ... кто ж его будет слушать, этот пронизывающий северный ветер?

Ведь, обычно люди поворачиваются к нему спиной...

Херсонцы в твиттере