Мудрый херсонец о новом шедевре областного театра

Несколько слов о новом шедевре Херсонского областного театра им. Николая Кулиша – пьесе «Кайдаш & Sons» по мотивам повести Ивана Нечуй-Левицкого: "Своя своих легко познаша, коль выпиваша и матюкаша..."


Не будучи театральным критиком, автор этих строк взялся за перо, чтобы на примере комедии проследить скрытый размыв устоявшихся представлений и нравственных ценностей, преследующий нас последнее время.

Что я имею в виду? - Ложное понимание разумности мироустройства, заложенное в нас с самого детства. Мы верим, что всё происходящее имеет конечное объяснение, цель и смысл.

Что врачи лечат, учителя учат, судьи – обеспечивают правопорядок. Что люди, назначенные на высокие посты, непременно что-то собой представляют (по крайней мере, имеют какие-то знания и навыки, способствующие выполнению возложенных на них задач). Что можно и нужно полагаться на должностных лиц, отвечающих за тот или иной участок профессиональной деятельности.

На деле мы видим, что это не так. Названия предметов не соответствуют их сути. К сожалению, это относится и к отрасли культуры.

Нормальный человек, идя в театр, стремится к свиданию с искусством, желая интересно провести время, познать истинные культурные ценности и, по возможности, расширить свой кругозор. Посетив «Кайдаш & Sons», я не обрел ни то, ни другое, ни третье. Но об этом по порядку.

Как известно, тема «Кайдашевой семьи» — изображение быта и психологии украинских крестьян, по словам Нечуй-Левицкого, «темных пятен народной жизни», а именно - скандального бытия семьи Мазур из села Семигоры, известной на весь уезд постоянными ссорами, драками и потасовками.

Современное прочтение этого произведения нашей землячкой Натальей Блок (драматургессой, режиссером театра и кино, писателем и фото-концептуалистом - сколько благ в одном флаконе со средним специальным образованием!) в сотрудничестве с режиссером Сергеем Павлюком - накладывание одних язв на другие.

К семигорским скандалам прибавилось бытие херсонского курорта Железный Порт (ЖО-ПЭ́ по тексту!), где происходит действие, изобилующее массой креативных находок. Так, старший отпрыск Кайдашей - бравый нацгвардеец, не устающий принимать присягу на верность народу Украины, бодро отжимаясь от пола. Если авторам хотелось показать физическую мощь нынешних защитников Отечества, это у них получилось.

Новая мадам Кайдашиха нашла себя в интеллектуально доступном ей бизнесе: печет пирожки для отдыхающих. Ее многострадальный алкаш-супруг держит станцию техобслуживания. Старшая невестка в боевом камуфляже дает прикурить склочной свекрови. А младший сын, плюнув на Мелашку, уходит в чистую мужскую любовь, не на шутку увлекшись таким же шалуном Сашкой...

Впечатляют гражданские мотивы произведения, где поднят важный вопрос ликвидации местной достопримечательности – ямы (типа клоаки), наполненной грязью, в которой, на радость зрителям, охотно плещутся герои. Слава Богу, не утонули, и на том спасибо!

А каковы песни, оживляющие сюжет пуще всяких драк и скандалов! Мощное усиление не даст заснуть и глухому. По сцене, заполняя паузы, туда-сюда циркулируют пилигримы в костюмах животных. Понять, к чему бы это, невозможно, да это и не требуется. Советское уродливое прошлое представлено в облике дитяти в пионерском галстуке, дающем клятву Ильичу, не понаслышке знакомую большинству театралов, заставших те проклятые времена.

О ненормативной лексике, встрепенувшей особо впечатлительных зрителей, не буду. Если б они еще не притащили с собой детишек... Слово «пидор» сопровождалось тонкими улыбками. Наверное, хрущевское «пидарасы» высокообразованной публике все-таки ближе.

Чистые души сценических персонажей замутнены алкоголем, что свидетельствует про связь времен и благородную преемственность. Как говорится, нет на них Горбачева с его любовью к разумной трезвости.

Отметим половинчатую толерантность пародии. Текст создан так, чтобы угодить всем, включая региональную миссию ОБСЕ, находящуюся всего в двух кварталах от театра.

Если там и покоробит кого-то презрительная реплика «лягла під москаля» как разжигающая межнациональную рознь, то легкий ЛГБТэшный оттенок действа ее уравновесит, говоря о новом результативном этапе хождения в Европу. Что, в целом, похвально, но не без легких сомнений: еще не полностью попали куда надо, а уже хочется обратно...

Назвать плоские, грубые шутки, звучащие на сцене, «нескончаемой комедией», можно только условно, хотя и такое некоторых смешило. Интересно, не прослезился бы Нечуй -Левицкий, узрев, во что превратили его опус херсонские умельцы?!

Понимаю тех земляков, кто принял пьесу с восторгом. Любому приятно, когда высокое искусство не брезгует прелестями сермяжной улицы, хотя непонятно, зачем ходить в театр, когда то же самое можно услышать в любой подворотне или у пивного ларька, причем, совершенно бесплатно. Разве что в театре не получишь в придачу по морде, как на живой улице, так что не грешно потратиться на билеты.

Смотрел я на сцену, и всех было жалко: авторов пьесы, взявшихся перелицовывать чужое, по причине неумения создавать собственное. Бедных актеров, вынужденных играть явную галиматью с претензией на периферийный модерн. Зрителей, получивших за свои деньги урок махровой безвкусицы.

И, наконец, родной музыкально-драматический (заметьте – Академический!) театр, напрочь утративший самоцензуру, оберегающую сцену от низкопробных китчей. Не жаль только средств из госбюджета, ушедших на постановку. Как говорится, меньше стырят.

Предупреждая упреки в излишнем критиканстве, отмечу удачные моменты. В зале было тепло, что еще несколько лет назад казалось немыслимой роскошью. Скорая помощь для пострадавших от смеховых колик не потребовалась. Актеры играли, как в последний раз - с таким материалом им ничего другого не оставалось.

Слава Богу, на спектакль не попали местные радикалы, признанные ревнители семейных ценностей. Иначе благополучно он не закончился бы.

Виталий БРОНШТЕЙН

Херсонцы в твиттере