Как мудрый херсонец служа Отечеству, себя не забывал

Как мудрый херсонец служа Отечеству, себя не забывал

Когда меня призвали в армию, мама уже достигла пенсионного возраста, и можно было добиться освобождения от службы.

Я бы, наверное, и не против, но куда там – мамочка всегда считала, что настоящий мужчина обязательно должен пройти армейские университеты. Попал в Ленинаканский погранотряд, первый год нес службу на заставе, затем был переведен в штаб шифровальщиком.

Служил нормально, был принят в партию, гордился этим. Работа в штабе имела свои маленькие преимущества. Получил доступ к гербовой печати части и как-то, желая порадовать мамочку, написал ей на служебном бланке от имени командира погранотряда благодарственное письмо за воспитание сына: «прекрасного советского человека, стойкого воина, являющегося примером для товарищей, командиров (?) и подчиненных».

Легко нанес чужую подпись, шлепнул печать и отправил домой почтой – ликуй, родная!

А через пару недель пришел праздник и на мою улицу: я получил поощрительный десятидневный отпуск с поездкой на родину.

Счастья полные штаны, приезжаю домой, внимаю маминым восторгам, умиротворен и расслаблен, и вдруг: - Какой же молодец твой командир, сынок: получила я от него такое чудное письмо, читала всем на работе, наш комбинат тобой прямо гордится! И знаешь, я так воодушевилась, что и сама написала ему теплый ответ: поблагодарила за внимание к солдатам и их родителям, немножко рассказала, каким ты был в детстве, и даже вложила вырезку из комбинатской газеты с текстом его благодарственного письма... Пусть человеку тоже будет приятно!

Я сидел, ошеломленный, и тупо молчал. - Мама, мамочка, что ж ты наделала, родная, - безысходно билось у меня в голове, - что же теперь со мной будет, когда командир получит ответ на письмо, которое он не посылал?..

Не трудно представить, с каким настроением я возвращался после отпуска в часть. И, кажется, напрасно. Командир, расспрашивая о том, как я съездил домой, ничем не показал, что ему известна моя проделка.

Я даже подумал, что, возможно, мамин ответ, к счастью, затерялся на длинном пути из Украины в Армению. И только в конце разговора Борис Алексеевич, глядя мне прямо в глаза, доброжелательно заметил, что вполне доволен моей службой и считает, что пришла пора послать моей маме благодарственное письмо.

- Напиши его сам,- сказал он,- и дашь мне завтра на подпись. А так как я, не поднимая глаз, подавленно молчал, веско добавил: - Разве твоя мама не заслужила настоящей благодарности?..

Вообще, оглядываясь назад, честно скажу, что мне всегда везло на порядочных людей. С тем же командиром моего погранотряда связана еще одна хорошо запомнившаяся мне история.

Как-то получилось, что мы с ним, несмотря на разницу в возрасте и положении, по-человечески сблизились. Он долго приглядывался ко мне, потом стал давать разные доверительные поручения, несопоставимые с моим служебным статусом. Так, на третьем году службы я писал для своего полковника разного рода выступления и доклады. Ему нравился мой слог, он хорошо совпадал с его речевым ритмом.

Однажды он поручил мне подготовить материал для выступления на активе Закавказского военного округа о роли офицера в подъеме уровня боеготовности своей части или подразделения. Я все выполнил, он прочитал, был очень доволен, с тем и уехал на совещание в Тбилиси. А когда вернулся в отряд, буквально, сиял.

- Ну и молодец ты, Бронштейн,- гудел он своим командирским басом,- голова у тебя варит нормально, мое выступление отметил сам начальник политуправления. Попросил при всех, чтоб я повторил эпиграф к своему докладу и даже записал его себе в блокнотик. Поблагодарил меня за отменное знание трудов полководца Суворова и предложил другим тоже внимательно изучать тексты наших военных классиков.

С этими словами, командир вынул из кожаной планшетки папку с докладом и любовно отложил в сторону первый листок. - И как ты умудрился раскопать это в «Науке побеждать», - произнес он, и с удовольствием прочитал: - «Хороший офицер мне даст хорошего солдата, хороший солдат – даст нам победу!»

Я молча стоял у его стола, и у меня внутри все похолодело. А командир, желая мне сделать приятное, вынул из кармана кителя нераспечатанную пачку моих любимых сигарет «БТ» и щедрым жестом швырнул по гладкой поверхности стола в моем направлении.

Неловко улыбаясь, я поблагодарил его, взял сигареты и повернулся, чтобы идти. Но не выдержал и все-таки – будь что будет! – решился сказать: - А вы уверены, товарищ полковник, что это - Суворов?

На лице командира сначала отразилось легкое недоумение, затем его стал заливать густой бурый оттенок: - Ты, ты, ты - что? - вмиг пересохшим голосом воскликнул он, - да ты понимаешь, что натворил?! Этот же генерал будет теперь, сука, долбать меня к месту и не к месту... пока не...

Между прочим, насколько мне известно, все обошлось. Слава Богу, советские офицеры всегда предпочитали Суворову труды других авторов. Что поделаешь, устарел. А мне умение писать чеканные фразы в стиле и за подписью мировых знаменитостей еще не раз пригодится.

И, как сказал однажды близкий мне человек, они, великие, не отказались бы от написанного мною ...

Виталий БРОНШТЕЙН

Фото из семейного архива

Херсонцы в твиттере