Приозёрное – территория мордобоя

Кирилл Горелов (Гривна № 2 (939) 03.01.2013)

Если использовать старый и избитый журналистский штамп, то можно сказать, что ничто в этот ноябрьский вечер не предвещало беды. Что уж тут выдумывать, если это действительно так и было. По крайней мере в поселке Приозёрное, что в десятке километров от Херсона

В ?этот вечер, уложив спать четверых детей, Карина и Виктор (имена изменены), рассказавшие эту историю, решили, как говорится, пожить немного для себя. Разве нельзя? Ближе к полуночи они сели на скутер и поехали в единственный в Приозерном бар, что возле автозаправки. Несмотря на позднее время, он не пустовал. Как только супруги заняли место за столиком, от пьяной обосновавшейся там компании в их адрес стали раздаваться явно не дружественные реплики. Приводить их дословно вряд ли будет приличным. Если же перевести, то получится, что «понаехали тут всякие граждане, отличающиеся смуглым цветом ягодиц и нетрадиционной сексуальной ориентацией, а потому их крайне необходимо подвергнуть сексуальному насилию в извращённой форме». Как-то так, в общем. Нужно сразу сказать, что Карина, в отличие от своего супруга, цыганка. И, видимо, именно это послужило причиной ксенофобии со стороны подвыпившей компании. Видя такое отношение, Виктор решил не задерживаться, подхватил Карину и направился к выходу. Но у самой двери супругов перехватили всё те же люди. Слова были такими же, а вот градус агрессивности, исходивший от них, повысился. Виктор, прикрывая собой беременную Карину, пытался спустить зарождающийся конфликт на тормозах и даже спросил у самого «делового»: «Какие вообще претензии? А ты уверен, что я цыган?» «А как же!» - прозвучало в ответ. Когда чешутся руки, затуманенный водкой разум спит. Виктора выволокли на улицу и начали методично и «со вкусом» бить сразу восемь человек. Досталось и Карине, пытавшейся их оттаскивать. Её саму, правда, не били, но потолкали изрядно. Виктор, сумев каким-то образом вырваться из круга, достал перочинный нож и начал им размахивать перед собой, обозначая дистанцию. Но с тормозами у пьяных сложно, а потому, матерно прокомментировав его потуги защититься таким способом, компания продолжила наступление. Кому-то из них лезвие распороло кожу на руке. В этот момент Виктор понял, что если и дальше в руках у него будет нож, то он точно кого-нибудь убьёт - проснутся давно забытые рефлексы бывшего десантника. Он выбросил нож и стал отбиваться уже голыми руками, стараясь больше блокировать удары, чтобы никого не искалечить. Но восемь человек, если они действуют слаженно, - это не один и даже не пара. Перевес был явно на их стороне. В тот момент, когда в мыслях Виктора промельк-нуло, что его не просто бьют, а убивают, из бара вышел местный пенсионер. Увидев, как восемь человек «метелят» одного, он возмутился
и стал требовать прекратить драку. Но добился этим лишь того, что его стали бить тоже. Использовав то, что внимание к нему ослабло, Виктор вырвался из круга и побежал. Но через сотню метров у него мелькнула мысль: «Там же осталась Карина! Что с ней будет?» - и, пошатываясь, он пошёл обратно. В это самое время кто-то из пьяной компании прыгал на их поваленном скутере, кто-то вновь начал толкать Карину. «Не трогайте её, я здесь, твари!» - крикнул Виктор метрах в двадцати от бара. К нему подбежали и снова начали бить. В этот раз эффективность была выше. В какой-то момент Виктор просто «выключился», и тогда его, волоча за ноги, подтащили к бару. «Ну что, "опустим" его?» - выдал «креативную» идею один из избивавших, спустил свои штаны и без стеснения занялся мастурбацией. Но надругаться над бесчувственным телом как-то неинтересно, а потому из бара притащили ведро воды и окатили «цыгана». Вполне возможно, что Виктора в действительности бы изнасиловали, если бы жене не удалось дозвониться одному из жителей Приозёрного, ныне крепко «сидящему на стакане», но в бурные девяностые входившему в одну из так называемых «бригад», а потому в пределах посёлка до сих пор «авторитетному». Именно он, придя по просьбе Карины к бару, уговорил «реальных пацанов» прекратить то, что по криминальным «понятиям» квалифицируют как «беспредел», и больше не трогать Виктора. Бить его и вправду перестали, но забрали скутер, все оказавшиеся при нём деньги (около 150 гривен), новые перчатки и мобильный телефон. А вот новым спортивным костюмом побрезговали - он превратился в лохмотья.

Вскоре после этого из Херсона примчался старший брат Виктора - всю жизнь проработавший в уголовном розыске еще нестарый пенсионер МВД. Карина позвонила ему тоже. Опыт подсказал мужчине, что нужно не устраивать вендетту, лупя каким-нибудь дрекольем кучкующихся у бара обидчиков брата, а идти правовым путём. Тем более что история из обычных пьяных оскорблений, миновав стадию причинения телесных повреждений, плавно переросла в грабёж, а то и разбой. Понятно, что дожидаться милиции, кроме потерпевшей стороны, никто не стал. Но с приездом правоохранителей началась целая череда странностей как объективного, так и субъективного характера.

Разбитый скутер перекочевал с улицы во двор бара. А вот осмотреть и изъять его, что необходимо для того чтобы он смог приобрести статус доказательства, оказалось невозможным. По новому Уголовному процессуальному кодексу «следственные действия с 22 до 6 часов не допускаются за исключением неотложных случаев, когда задержка в их проведении может привести к утрате следов уголовного правонарушения или бегства подозреваемого». Видимо, правоохранители сочли, что скутер никуда не денется, а потому осмотр решили перенести на утро. Но утром... Впрочем, об этом дальше.

Тем временем Виктора, который по дороге пару раз терял сознание, вместе с милиционерами повезли в больницу Комсомольского района, на территории обслуживания которой расположен посёлок Приозёрное. Но в приёмном покое, даже не глянув на шишку размером с пару кулаков на его голове, сказали: «Сегодня не мы дежурим, сегодня - ХБК. Вот туда и везите! Нечего тут!» Виктора повезли туда. Может быть, так положено, но врач осматривал его там исключительно «дистанционно». А утром Виктора выписали. Уже другой доктор при этом удивлялся, каким образом его коллеги у пациента с сотрясением головного мозга умудрились за короткое время не только взять столько анализов, но и получить их результаты. Впрочем, Виктору было не до этого. Он рвался домой. Там осталась Карина и четверо детей. Одни. Без защиты. И как в воду глядел. С этого дня начались визиты, телефонные звонки с угрозами и требованиями забрать из милиции заявление. А ещё Виктор должен «готовить попку», потому что его всё равно «опустят». В ответ Виктор заявил, что готов снять претензии, если ему вернут похищенное, купят новый спортивный костюм взамен разорванного и новый скутер взамен разбитого. Плюс - оплатят чеки за покупку лекарств из аптеки. Но оказалось, что должны не ему, а он сам. Избивая его, «реальные пацаны» понесли значительный моральный ущерб, а потому Виктор должен им выплатить компенсацию в размере $ 150. Были звонки и хозяйке, у которой Карина и Виктор снимали квартиру. «Вы вроде бы и нормальные люди, но мне-то тут жить ещё. Съезжайте-ка вы от греха подальше». По её словам, звонил даже некий сотрудник милиции, намекнувший, что Виктор слишком уж «перегибает палку». Лучше бы ему действительно заявление забрать, а о случившемся просто забыть. Кстати, именно потому, что ему ещё жить в посёлке дальше, так и не написал заявление в милицию и попавший вместе с Виктором «под раздачу» у бара пенсионер.

Интересные события параллельно разворачивались в милиции. Беседа с девушкой-следователем началась с претензий к Виктору: «Что же ты за мужик, если сбежал и жену бросил? Мужчины так не поступают!» Кстати, заявление, которое он должен забрать, появилось далеко не сразу. Первоначально события в милиции были зарегистрированы по рапорту выезжавших на место происшествия. Виктору же заявление писать никто так и не предложил. Следуя советам брата-оперативника, он сам настоял на том, чтобы его подать. Радости это у следователя почему-то не вызвало. По словам Виктора, зашедший к работнику следствия начальник попросил его выйти из кабинета и подождать в коридоре. Сквозь неплотно закрытую дверь донеслись слова руководителя: «Мне такие потерпевшие не нужны. Пусть они лучше будут обвиняемыми». Может быть, именно это и стало причиной того, что осматривать и изымать стоявший во дворе бара вещдок никто не спешил. Сначала было «указание» следователя пойти и просто его забрать. Потом - раздражённые звонки с недоумением, почему Виктор не спешит это делать? Действительно, почему? А потому: всё шло к тому, что историю с его избиением и «открытым завладением принадлежавшим ему имуществом» просто пытаются плавно спустить на тормозах.

И это было не только его субъективным впечатлением, но и основанным на многолетнем опыте мнением старшего брата. А потому со всеми имеющимися у него доказательствами волокиты Виктор пошёл в прокуратуру. Там его внимательно выслушали, обещали заменить следователя, провести проверку и даже направить материалы в милицейский отдел внутренней безопасности. Новый следователь, правда, не появился, но старому (если так можно сказать о молодой девушке) всё же пришлось оформить стоявший во дворе бара скутер, как это положено процессуально.

Но всё же вопрос, чем закончатся проверки и вся эта история в целом, остаётся открытым.

Можно было бы на этом и закончить. Но оказалось, что у истории есть и предыстория. Виктор - далеко не первый, кто пострадал поблизости «культурного центра» Приозёрного. За несколько дней до этого вышедшие из бара люди «отоварили», а потом сбросили в овраг случайного прохожего. Не так посмотрел или, не дай Бог, не так ответил? Об этом можно только гадать. А вот причина «накостылять» супружеской паре всего за три дня до разборок с «цыганами» была, без сомнения, веской. Выезжавший с автозаправки «Москвич» нагло и цинично ослепил выходившую из бара компанию. Те, конечно же, не смогли стерпеть такого с собой обращения, перекрыли дорогу и «от всей души» начали пинать машину ногами. А когда водитель выскочил наружу, то и его тоже. Досталось и супруге, бросившейся на защиту своего благоверного. И вряд ли все избитые подобным образом в Приозёрном жаловались в милицию. Ведь им тоже там ещё жить...

ОСТАННІ НОВИНИ