Сергей Яновский
ДВЕРЬ В НИКУДА                                                                                                                                                                                                           Кто вы такая? Откуда вы? Ах, я смешной человек.Просто вы дверь перепутали, улицу, город и век...(Булат Окуджава)

Дверь в никуда. Глава шестая. Общага

В общаге ароматы царили специфические. Осколками снарядов, видать, побило канализационные трубы, и их зловонное содержимое хлынуло на пол. Смрадом с примесью гари и кисловатыми нотками тротила шибало метров за сто, так что мародеры сюда не рвались, и время от времени появляющиеся патрули сюда не заворачивали.

Ну, а парочке загнанных беглецов выбирать не приходилось – выбрали под наблюдательный пункт какое-то девичье гнездышко, выходящее окнами прямо на искомый особнячок. Что и требовалось.

В шкафчике нашлась консервация, притащенная студентками из родительских кладовок. Не чинясь, Славка присовокупил пару банок с огурчиками-помидорчиками к сухому пайку из бутербродов от Никифоровны.

Воды в кранах, конечно, не было – в открытом кране шипел воздух, и из глубины труб доносилось только отдаленное бурчание. Но раскрутив крышки на бачках унитазов (общага была с удобствами в конце коридора), кэп набрал пластиковые бутылки. Перед походным завтраком тоже по походному, и кое-как. но обмылись.

Кареглазка оккупировала одно из четырех узких студенческих кроватей, стоявших в комнате, и за считанные минуты выпала из окружающей невеселой реальности. Мастер себя превозмог – плеснул в лицо водички из бутылки, проморгался, и сел дежурить у окна, оглядывая особняк внизу через щель в чуток отодвинутых занавесках.

Вот когда Славка пожалел, что у пристреленных им под магазином братьев не отыскалось хоть завалящего бинокля. С ним было бы проще, хотя с высоты пятого этажа самое важное и так разглядеть удавалось.

Картина особенного уныния, в общем, не внушала. Часовые, вооруженные даже не автоматами, а пистолетами в кобурах, тащили службу ни шатко, ни валко – торчали, позевывая, попками у калитки, и даже окрестности не оглядывали. Один толстячок лет под сорок даже украдкой глотал что-то из фляжки, извлекаемой из кармана.

Уже вскоре его явственно пошатывало. За что шатучий вертухай и получил в табло от разводящего. Мат с явственной добавкой «фени» раздался при этом такой, что даже до Славки отзвуки долетали. Еще одним обнадеживающим моментом стало то, что сменившихся часовых куда-то с фишки увозили – внутрь особняка им ходу не было.

Только ближе к полудню во дворе началось какое-то шевеление. Сперва – диво дивное! – над ограждением вместе с российским возник и украинский флаг. От этого противоестественного симбиоза Славка просто обалдел.

И лишь потом допер: так в его жилище, похоже, очередная мерзкая тварь из будущей оккупационной администрации обосновалась. Затем ворота во двор распахнулись, часовой небрежно отдал честь, и со двора выкатился здоровенный автомобиль в камуфляжной раскраске.

На его капоте ветерок шевелил флажки - все тот же российский триколор и украинский желто-блакитный. В салоне мелькнула какая-то тень, но важного пассажира кэп разглядеть не сумел. Да особо глаза и не таращил: мало ли «незалэжна» жулья и предателей вскормила.

Взамен к доме подъехала «ГАЗель», и какие-то мужички принялись споро таскать внутрь пачки «егозы». Кирпичную ограду в скором будущем явно намеревались обтягивать колючей проволокой. Славка поморщился: перспектива тесного знакомства с «егозой» его нежному, трепетному организму совсем не понравилась.

В парке по соседству тоже суета обозначилась: сворачивали минометную батарею. Обслуга спешно загрузились, и колонна грузовиков потянулась куда-то в сторону пригородов, где не переставало греметь и бухать. Ну, флаг им в руки, и поезд на встречу, от души пожелал уходимцам Славка.

Между тем на просматриваемых им улицах все было тихо. благостно и почти безлюдно. Лишь мелькал изредка под стеночками перепуганный мирняк с баклажками воды – где-то ее все же удавалось набирать.

- А-а...сколько времени? – на студенческой кроватке зашевелилась заспанная и зевающая Лизавета, яростно трущая кулачками глаза.

- Да уж обедать пора, любимая, - откликнулся от окна Славка.

- А ты все сторожил, и ни минутки не поспал? Бедненький, - изящная фигурка метнулась с кровати, и кэп очутился в нежном кольце ее рук.

«Только ради этого и стоит жить», - млея, подумал Мастер. Но справился с наплывом чувств, и скорчил суровую физиономию: «Рядовой, слушай мою команду – приступить к водным процедурам, и приему пищи. После приема пищи на пост заступить». «Слушаюсь, мой генерал!»,- шутливо откозыряла кареглазка.

Наевшись, Славка выбрал кровать поближе к окну и любимой, приставил к изголовью автомат, и мгновенно вырубился – усталость брала свое. Во сне среди сплошной черноты проявилось светлое пятно двери из особняка.

Дверь приблизилась, из-за нее явственно звучал какой-то зов.

Славка ухватился за ручку в виде мужской ладони, и ощутил...ответное пожатие. Бронзовая рука не отпускала, сжимала все крепче. Славка рванулся, проснулся, и ощутил, что его пятерню сжимают обе Лизины ручки.

- Славочка, прости, что разбудила. Но там в доме что-то затевается – не пойму что, - прошептала Лиза. Она сказала, что с часа полтора, как во двор заехал тот самый автомобиль с флажками. Славка отстранил подругу, сам приник к щели между занавесками, и обалдел.

Со двора заветного особняка доносилось рычание мощного генератора, в окнах сияли огни (светомаскировку похерили). Хрипло вопил магнитофон – неведомый московский певун изрыгал какой-то блатняк, от которого капитана и в другой жизни тошнило. Под магнитофон давили песняка еще несколько пьяных мужских и женских голосов.

Часовой у калитки повернулся к «охраняемому объекту» носом, и завистливо принюхивался. За оградой вился дымок мангала, все более расплывающийся в вечерних сумерках, и тянуло ароматами жареного на углях мяса.

До Славки эти ароматы не долетали, но он так живо их представил, что даже слюну сглотнул. «Барин веселиться изволит, - сделал про себя вывод Славка. – Что ж, нам это на пользу – проще будет войти».

- Будем входить в собачью вахту. Ну, к четырем утра, - доходчиво перевел кэп для Лизы морской сленг. – Сейчас собираем вещи, я проверяю оружие, отдыхаем и готовимся.

- Страшновато как-то, - вздохнула кареглазка.

- Всю жизнь здесь не пересидеть. Да и ловить в этом городе и этой стране больше нечего, - откликнулся кэп.

- Да все я понимаю, мон шер, – как решили, так решили. Но все же страшно, - как-то по бабьи, тихонько и с подспудным надрывом всхлипнула Лиза.

- Мы с тобой за эти дни столько всего прошли, что теперь уже давать обратный ход поздновато. Один рывок и остался, - приобнял любимую Славка.

Лиза еще подремала, но Славка уже не спал – даже не хотелось. Накачивал себя перед делом боевой злостью, освежил в памяти морпеховский опыт по тихому снятию часового с фишки. Опыт был скорее теоретический – ножом кэп еще ни одного человека не снимал. Но тут уже не до мандражирования: или ты, или тебя, припомнил Мастер простую истину.

Наблюдая через окно, они дождались смены на посту. Бдительностью новый вертухай – ражий детина - себя не утруждал. Зевая во всю пасть, покурил в горсть, швырнул бычок в траву, и привалился к стеночке. «Похоже, все будет еще легче», - обнадеженно покумекал Славка.

Перед выходом Лиза пошарила в девичьем шкафу, и нашла зеленую футболку с рисунком симпатичного мышонка себе по размеру. По Славкиному совету надела ее вместо драной блузки, чтоб светлая одежда не выделялась. По лестнице они спустились в разгромленный вестибюль общаги, перебежали к нужному особняку. Лиза осталась ждать и присматривать за углом.

Славка перекинул «калаш» за спину, зажал трофейную финку зубами, и вскарабкался на высокую ограду. Которую, к его облегчению, еще не успели украсить кольцами «егозы». Карабкался Мастер по ограде, как тот мартовский кот, замирая при каждом подозрительном шорохе.

В особнячке огни уже погасли, царила темень, и быть замеченным с той стороны он не боялся. Но поди знай, - может, кто-то после шашлыков под водочку во дворе покемарить устроился. На переползание к часовому, казалось Славке, ушел битый час.

Расположившись прямо над ним, диверсант-любитель взял финку в руку распрямился, и спрыгнул, обрушившись вертухаю прямо на голову. В последний момент сонный детинушка разлепил глаза, и посмотрел вверх. Но только для того, чтобы успеть увидеть собственную смерть.

Повалив часового на асфальт, Славка чиркнул ему пером под горлом, мимолетно ощутив движение крупного кадыка. И отскочил, дабы в хлынувшей волной крови не вымазаться. По тому, как голова была вывернута, кэп понял, что при падении сломал детине шею – работать ножом было уже излишне. Но что сделано – то сделано.

Подавив слабый приступ тошноты, Славка огляделся и прислушался. Ничего подозрительного или настораживающего он не услышал, все было спокойно, но небо уже серело, предвещая зарю. Славка махнул рукой, подзывая боевую подругу. Лиза так рванула с места в карьер, что по дороге даже споткнулась, и неловко брякнула автоматом. Кэп даже зашипел с досады. Впрочем, все обошлось – посторонний звук никого не всполошил.

Калитка была заперта на замок, однако предусмотрительный кэп на этот случай припас ключи – все же свой дом штурмовать куда проще, чем чужой. Осторожно вставив его в замочную скважину, Славка повернул. Замок щелкнул, металлическая калитка отворилась, чуть слышно скрипнув. Славка опять замер, но нет – нигде ничего не шевельнулось.

Он оглядел такой знакомый двор, и поманил за собой кареглазку, не забыв запереть калитку, и оставив по ту сторону ограды первого убитого им ножом человека. Просочившись через дворик, парочка замерла у двери. Перед тем, как вставить ключ, Славка потянул за ручку.

О чудо! Дверь оказалась не заперта – кажись, давешние певуны сильно понадеялись на охрану, и чувствовали себя, как у бога за пазухой. Поблагодарив неведомого лоха за беспечность, Славка чуть приоткрыл дверь. В особняке стояла темень, и никто им навстречу кидаться с автоматом наперевес не собирался. Они вошли.

Продолжение следует...